|
|
Там, где мы находились, под вывеской, под которой нас поместили, не могло быть ни дружбы, ни доверия.
Каждый высказывал лишь то, что не угрожало его шкуре, потому что почти каждое твое слово прослушивалось доносчиками.
Время от времени кто-нибудь из нас исчезал: это означало, что с ним разобрались и дело кончится военным судом, штрафной ротой или просто фронтом, а для самых удачливых -- сумасшедшим домом в Кламаре.
Безостановочно поступали все новые воители с подозрением на симуляцию -- изо всех родов войск, и совсем мальчишки, и почти старики, и трусы, и бахвалы; по четвергам их навещали жены, родители и таращившие глаза ребятишки.
Все они плакали навзрыд в приемной, особенно под вечер.
Когда после свидания женщины и дети, шаркая ногами, уходили по тускло освещенному газом коридору, здесь, казалось, весь мир льет слезы от бессилия перед войной.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
